ГАЛАПАГО - рассказ в жанте магический реализм


Галапаго

чешуйка панциря черепахи в детский руках

Жей взлетел на палубу белкой, когда услышал сверху глухие, растрепанные ветром крики «Земля! Земля!». Глаза его слезились от резкой встречи с солнцем, и мир, выглядевший от этого размытым, расцвеченным радужными бликами из-под мокрых ресниц, предстал перед мальчиком поистине волшебной страной из сказок.

Этого острова Жей ждал с самого отплытия, и не ошибся в своем ожидании: здесь жили диковинные звери и росли диковинные деревья и травы, здесь по-другому светило солнце, здесь по-другому пел воздух...

Капитан не торопил команду, и Жей, которого не взяли с собой взрослые моряки, играл на берегу, не решаясь далеко отойти от корабля. Все равно он успел вдоволь наесться незнакомых фруктов, ягод и даже листьев и подразнить палкой всех окрестных игуан.

Вскоре вернулись парни, которых капитан посылал искать черепах. О, они нашли то, что искали, и вся команда ликовала. Жей тоже было подхватил общую радость, но, когда увидел их, тут же замолк. Он не понимал, что с ним произошло, но теперь смеяться и кричать Жею казалось святотатством, точно он вошел в церковь... он помнил, как его водила туда мать; и никто на маленького Жея не кричал и не шикал: едва войдя под расписные своды с окнами из цветного стекла, мальчик замолкал, пораженный... величием.

А сейчас он молча взирал на то, как грузили на корабль гигантские темные панцири, в которых прятались неведомые существа, несомненно огромные, но совершенно беспомощные перед маленькими людьми. Они даже не кричали... В этом было что-то неправильное, нечестное. Не выдержав той бури чувств, что поднялась в его душе, Жей убежал...

Их грузили, как живые консервы. Не погибая без еды и воды месяцами, черепахи сохраняли свежее мясо для нескольких сотен моряков, которым набили оскомину сушеные фрукты и соленая говядина. Чего еще желать моряку? Рома?.. не позволит капитан... тогда, пожалуй, зеленого лука и яблок!..

С того дня Жей не мог спать по ночам. Порой он толкал локтем кого-нибудь из старших мальчишек и шепотом спрашивал: что это там, в трюме? И тот отвечал: это ходит черепаха... Жей сначала удивлялся, как же это так, а потом понял, что другие мальчишки просто не слышал и сотой доли того, что слышит он. А он слышал голоса, которым нет названия, для которых нет слов, чтобы их описать. Они пели и звали, и рвали сердце на части...

Однажды ночью Жей все-таки спустился в трюм. Там была тьма, из которой его мерцающий фонарь выхватывал большие, колышущиеся тени. Вот одна из них подняла голову – и в свете пляшущего огонька сверкнул большой глаз, точно черная бусина, отразившая солнце.

Голоса в голове Жея притихли, дав слово одному-единственному. Он звучал молодо и задиристо, и говорил по-человечески: «Знаешь ли ты, дитя, на что посягают твои собратья? На память бесчисленных веков они посягают. Вы, рождающиеся с пустыми головами и вынужденные все начинать с нуля. Вы, существа, уходящие из мира раньше, чем успели понять в нем хоть что-нибудь... – черепаха повернулась к человеку другим блестящим глазом. – Испокон веков мы передаем отпечаток нашей памяти из поколения в поколение, и лишь в последние несколько лет появилась память о вас, люди. Вы истребляете старейших из нас, истребляете раньше, чем они успевают передать свою память детям!..»

Поднялся ропот, еще пять или шесть голосов проклинали, кричали и плакали, не слушая друг друга…

«У каждого своя судьба, - прервал их голос, красивый и властный. Так могла бы говорить сама Вечность, если бы кто-то удосужился перевести ее речь на человечий язык. И над круглыми тенями поднялась еще одна черепашья голова. За ней потянулись другие, но эта была выше и старше их всех.

- Галапаго... – прошептал мальчик. Когда-то давно он слышал это слово от натуралиста, который плавал на корабле судовым врачом, чтобы попасть на эти острова. И сейчас Жею казалось, что именно об этой черепахе он говорил...

«Ты не нашего племени, человечек, - тепло звучал голос Галапаго, - и я не могу вложить в твою душу память бесчисленных веков, что мы жили в согласии с нашим миром. Но ты слышишь нас, чудесный, не такой, как другие... потому мы расскажем тебе, что успеем, и ты пойдешь с нашими историями в свой собственный мир, и сумеешь изменить... или хотя бы простить его...»

С тех пор каждую ночь Жей спускался во тьму, к огромным теням и блестящим глазам и слушал, слушал. Его маленькое щуплое тело лежало на грязных досках трюма в глубоком сне, а дух парил на остриях удивительных голосов, которых со временем становилось все меньше...

Жей научился провожать каждого из наставников с холодным спокойствием, хотя непрошенные слезы порой подводили его и капали с ресниц.

«Не отказывайся от мяса, - говорили оставшиеся в живых, - ведь если ты умрешь от голода или болезни, значит, все мы умерли зря...» И Жей ел, почему-то все время вспоминая священника, который говорил: вино – это кровь Христа, а хлеб – плоть его... Пришло время, и осталась только та, которую Жей звал Галапаго.

«Я горжусь тобой, мой ученик, - сказала она. – Ты сделал невозможное для человека: вместил столько историй, что если сложить их все вместе, их хватит на одну черепашью жизнь, а ведь мы живем гораздо дольше людей. И, сам того не зная, ты очень много дал всем нам: и тем, кто уже мертв, и мне. Все это время мы жили совершенно иным смыслом, ведь раньше мы не знали, как это - учить кого-либо. Мы привыкли получать все, целиком, добавлять в него то, что сами видели в жизни, и передавать дальше, тем душам, черед которых пришел. Но учиться, учить... это нечто совершенно иное. Это высшее наслаждение для мыслящего существа. У вас, людей, ничего нет, кроме этого, но именно потому вам открыт любой горизонт... Это было прекрасное время, человек. Если смерть – цена за него, то мне не жаль ее заплатить. Жаль одного: мой народ никогда не узнает того, что узнали мы в свои последние дни... потому что некому будет передать им знание. Мой час придет завтра. Я чувствую. Проводи меня спокойно и отведай моего мяса, а маленькую пластинку с панциря возьми на память. В ней нет никакой особой силы, кроме того, что она не даст тебе нас забыть...
Сегодня я не буду рассказывать тебе историй. Давай с тобой просто помолчим...»

В порт Жей приехал седым. Детские черты лица навеки сковала печаль, а синие глаза потемнели и глубоко запали, как у мудреца. Этот мальчик невольно останавливал на себе все взгляды. Он шел, зажав в кулаке пластинку панциря Галапаго, и толпа невольно расступалась перед ним. Судьба выведет, думал он, не зная, куда идти.

Он шел и вспоминал, как, беспечно-веселый, белкой взлетел в тот день на палубу, как ел неведомые фрукты и дразнил игуан. Он был легким и воздушным, как истинное человеческое дитя, чьи мысли не отягощает ничья память, а сейчас что-то гнуло его к земле, наливаясь свинцовой тяжестью слева от сердца.

Измени свой мир, Жей. Или хотя бы прости его.

(14 мая 2005г)

Читать другие рассказы:



Это рассказ из моего сборника "Книга замирских легенд". Всего их там 104, и купить книгу можно за 1$ (pdf + epub). Платить можно с любой карты или через пейпал.
Книга замирских легенд
194 страницы
pdf + epub
Книга замирских легенд

Купить за 1$