ПЕРЕКРЕСТОК ВРЕМЕН - рассказ, магический реализм


Перекресток времен

внутренний двор

Бальгар не знал, был ли этот дом долгостроем, помнившим рассвет его жизни, или когда-то полноценным, жилым строением, как если бы его обглодал до скелета пожар, а реконструкцию остановили на полпути. Не знал, но хотел бы знать, только вот никто не спешил приоткрыть перед давним гостем тайну этого места.

Он приходил сюда с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать. В свой первый приход Бальгар оказался в Доме волей случая: он искал, где спрятаться от дождя с градом, лютовавшего на улице, и не придумал ничего лучше, чем забежать под козырек недостроенного здания. Потом свое взяла скука, подключилось детское любопытство, взращенное на приключенческих книжках, и он решил осмотреться немного...

Сквозь дыры и разломы в стенах он некоторое время перебирался из одной пустующей квартиры-коробки в другую, бегом преодолевал опасные, накренившиеся градусов на пятнадцать коридоры, пока в один прекрасный момент не заблудился.

Внутренний компас, помогающий каждому человеку сохранять чувство направления, отказал по неизвестной причине, оставив своего хозяина в полной растерянности.

Здорово испугавшись, Бальгар и думать забыл о том, от чего бежал сюда, и бросился искать выход. Поблуждав по коридорам, он увидел свет, - теплый, ярко-желтый, словно солнце наконец-то проступило сквозь рваные, сотканные наполовину из дыма городские тучи, - и пошел к нему.

В странное же место заманил его этот ласковый свет!.. Никакими логическими расчетами не получилось бы впихнуть огромный двор внутрь той развалюхи, какой выглядел Дом снаружи. Будь Дом сделан из бумаги, а не из стали и бетона, Бальгар легко представил бы, как кто-то поддел ножом места склейки, развернул строение и склеил заново, но так, что теперь стены с окнами и балконами смотрят внутрь, окружая сияющий пустырь с остатками строительного мусора, а части крыши склоняются друг к другу, но не смыкаются наверху.

Это был восхитительный «городской миракль», как паренек тут же назвал его. Золотой свет грел кожу, словно на Бальгаре не было грубой, темной, изрядно пыльной одежды, и легко достигал души. Приласканная светом, та раскрывалась, как цветок, как божественный лотос в индийском раю...

Бальгар спустился во двор и, забравшись повыше на гору кирпичных обломков и ржавых труб, оказался в полной власти света. Через минуту он почувствовал себя небесно-счастливым, парящим, легким, как пух, а через две – забыл о времени вовсе. Он вечность мог просидеть так: это не преувеличение. И хорошо, что к нему явился тот, кто сумел объяснить: опомниться, вернуться — необходимо...

С тех пор Бальгар часто приходил сюда и разговаривал с этим человеком, так похожим на него самого. Они никогда не назначали встреч, но всегда являлись вместе, связанные единой нитью судьбы, привлеченные золотым светом, который, видимо, навсегда поселялся в душе каждого, кто находил «городской миракль».

И лишь сегодня он не пришел...

Мрачный, с головой, полной тяжелых мыслей, Бальгар сидел во внутреннем дворе Дома один. Двадцать пять лет здесь не менялось ничего, и лишь сегодня что-то сдвинулось в волшебном мире. И свет потускнел, точно яркий светильник в небесах завесили тяжелой, темной тканью, поглотившей большую часть лучей.

«Ты умираешь, миракль...» – с грустью подумал Бальгар. Ему и вправду казалось, что скоро угаснут последние отблески золотого света, и в священное нутро Дома ворвется реальный мир...

Нет, он не хотел этого видеть!.. Вскочив на ноги как ужаленный, Бальгар направился прямиком к пожарной лесенке, которая волей неведомого безумца-архитектора цеплялась за верхний балкон: извилистый путь, по которому можно добраться до выхода, начинался именно оттуда. Тот, кто не пришел сегодня, двадцать пять лет назад показал его молодому Бальгару.

...И все же он не сумел хладнокровно уйти: оглянулся. И Дом отозвался, на краткий миг заставив небесный свет вспыхнуть чуть ярче. Это было подобно последним словам умирающего, крадущим остатки сил: исчерпав свое волшебство, он погас. Невидимая, над прорехами в крыше вывернутого дома засеребрилась луна.

- Прощай, - точно живому существу, сказал мираклю Бальгар.

Склонившись над перилами балкона, подобный силуэту хищной птицы, очерченному луной, он горевал. Горевал о том, что в его жизни не будет больше волшебства.

Казалось, кто-то смотрел ему в спину все время, но простой взгляд не может вытащить человека из самоубийственного горя, потому неизвестный приблизился и положил руку Бальгару на плечо. Тот вздрогнул, как от удара, и резко обернулся.

Перед ним стояла девчушка лет пятнадцати. Тяжелые косы лежали на ее плечах; она улыбалась.

Слова застряли у Бальгара в горле. К чему здесь большинство привычных фраз, если ты собираешься говорить с человеком, нашедшим миракль, посвященным с тобой одну тайну?.. Здесь нужна была лишь одна фраза, важная, ключевая, и найти ее получилось не сразу.

- Ты знаешь, почему свет умер? – спросил Бальгар, не сомневаясь, что будет понят; минуя глупые «кто ты?» и «как ты сюда попала?».
- Он не умер, - улыбнулась девчушка. – Ты же не говоришь, что солнце умерло, когда наступает ночь. Так и здесь: завершился цикл – и не более того. Я пришла сказать тебе это.
- Значит, он засияет снова... – Бальгар не мог в это поверить, глядя на мертвенно бледную луну над вывернутыми крышами. – И все будет как прежде.
- Почти... – юная собеседница пожала плечами. – Давай подождем немного – и ты сам все увидишь. Просто подождем, без слов.

Они ждали, облокотившись на ржавые перила; и тишина, разделенная с тем, кто понимает, кто причастен к тому же чуду, была прекрасна для обоих. Она ласкала сердца и не требовала слов. Она заполняла собой весь мир и летела над временем.

И вот – свет стал теплеть. Золотые лучи неведомого солнца вплетались в серебристые, лунные; как если бы в волосах старушки, испившей из фонтана молодости, начали появляться золотые пряди. Все больше и больше, смелее и смелее, сопровождая переход от старости к юности, минующий второе рождение. Время катилось назад, как отпущенный под горку каменный шар...

Бальгар хотел воскликнуть что-то, но девушка знаком остановила его. Терпение! И пусть миракль говорит за себя сам…

Наконец свет воссиял в своей первозданной красоте, и – что странно – он не походил на тот, с каким простился недавно Бальгар: нет, новый свет сиял по-иному. Он был моложе.

Озарив внутренний двор, миракль замер, словно ожидая кого-то. И вновь девушка остановила Бальгара, когда тот собрался было спуститься. Терпение! Или ты не увидишь и не услышишь ответа.

Миракль не спешил; казалось, он сам ждал, раскрыв свои объятия, кого-то любимого, но нерешительного. И этот человек пришел... Во внутреннее пространство миракля, очерченное светом, ступил мальчишка, долговязый и пыльный, испятнанный каплями дождя. Бальгар пятнадцати лет от роду...

Забравшись на гору ломаного кирпича, он доверчиво подставил лицо свету, забыв обо всем.

- Иди к нему, - шепнула девушка. – Скажи ему, что нельзя оставаться здесь навсегда. Поговори с ним: видишь, он потерялся: и в себе, и в жизни.

Бальгар-старший медлил, глядя на себя, юного. Вопросы раздирали его душу на части. Он хотел знать все. Все и сразу. Что есть миракль. Почему нельзя остаться здесь навсегда... Вопросы, неисчислимые и требовательные все как один, кричали и стенали в его сознании, требуя ответов, и потребовалось немало усилий, чтобы расслышать среди этого гула голос собственного сердца. А он говорил, что эти ответы не нужно и более того – вредно искать, а вопросы, требующие их, подобны рою зловредных демонов. Лишь два вопроса избежали такого клейма со стороны совести. И Бальгар задал их.

- Почему сменился цикл? – спросил он у девушки. Озаренная новым, молодым светом, она была прекрасна, а взгляд ее казался таким странно знакомым, как если бы напоминал кого-то, кого Бальгар пока не мог знать. – Что случилось с тем Бальгаром, который был старше меня? Он... умер?
- Нет. Он жив и здоров. И я обещала ему вернуться к обеду, - хихикнула девушка, забавно прикрыв рот ладошкой.
- Кто ты? – ошарашенный, Бальгар выдохнул второй вопрос.
- Ты сам дашь мне имя, и я не хочу подсказывать, - уклончиво ответила она. – Я уйду сейчас, но, поверь, мы расстаемся ненадолго. Папа.

Исчезая, как призрак, в лучах света, дочь успела поцеловать Бальгара на прощание, а в последнем взгляде ее было столько надежды, что, переведи ее в слова – и услышишь: «Я люблю тебя, папа. Я в тебя верю. И знаю, что ты не подведешь».

Оставшись один, Бальгар перевел взор на юного себя. Беззаботный мальчишка блаженствовал под ласковым светом безвременного миракля. Как объяснить ему, что он не может остаться здесь; что у него должна быть жизнь, должны быть тревоги и заботы, должна быть замечательная дочь... Такое не вложишь в пару-тройку фраз, не передашь привычными словами.

Мудрость можно только перелить в чужое сердце, как кровь, и взрастить, как болезненное деревце, - не иначе. И на это потребуется много лет. Двадцать пять – Бальгар уже знал точно. Как знал и то, что без разговоров с юным собой не сумеет двинуться дальше и сам.

Перемахнув через перила балкона, он начал спускаться по лестнице...

(21 июня 2011)

Читать другие рассказы:



Это рассказ из моего сборника "Книга замирских легенд". Всего их там 104, и купить книгу можно за 1$ (pdf + epub). Платить можно с любой карты или через пейпал.
Книга замирских легенд
194 страницы
pdf + epub
Книга замирских легенд

Купить за 1$